Z punktu widzenia psychologii problem w c i e l e n i a w ż y c i e, urzeczywistnienia rezultatów spowiedzi – to nie tylko problem naszego braku woli i naszej krótkiej pamięci
- to problem n a s t a w i e n i a, a więc wewnętrznej gotowości do działania w ustalony sposób – jeden z ważniejszych w psychologii.
Pewna reguła psychologii głosi: jeśli człowiek znalazł się w napiętej sytuacji społeczno – psychologicznej, będzie działać najczęściej według logiki tej sytuacji, a nie według logiki swojej wolnej woli. Możliwość pozostania wiernym sobie polega na tym, aby uniknąć znalezienia się w takiej sytuacji, albo wejść w tę sytuację z wewnętrznym mocnym nastawieniem, z wcześniej rozwiniętą w sobie gotowością do działania w ustalony sposób.
N a s t a w i e n i e może być dla wolnej woli przewodnikiem w gąszczu sił tego świata, nie tylko jako pogląd, ale jako m o c.
Wyrzucamy sobie, że za każdym razem nie wystarcza nam woli i heroizmu, żeby po spowiedzi zachować postanowienie czystości. Ale może należałoby przybrać mniej romantyczną postać ogrodnika, który za pokutę otrzymał kilka ziaren i trzeba je zachować, posiać, podlewać i stopniowo hodować. To właśnie nastawienie daje nam taką możliwość.
Nastawienie to człon psychologiczny, który jednoczy w sobie to, co wewnętrzne i to, co zewnętrzne, świadomość i zachowanie.
Nastawienie duchowe tworzy się poprzez zjednoczenie modlitwy i działania.
Jak można to osiągnąć z punktu widzenia prawidłowości psychologicznych?
Na przykład jednym z rezultatów własnego postępowania w czasie spowiedzi mogą być maleńkie, proste obietnice dane Bogu i sobie – poprosić skrzywdzonego o wybaczenie, odwiedzić zapomnianego, podziękować temu, wobec kogo byliśmy niewdzięczni.
Jak ustrzec te małe przyrzeczenia od zapomnienia i zagubienia wśród codziennej krzątaniny? Mamy w tym celu cudowne duchowe narzędzie – regułę modlitewną.
Czemu by, na przykład do króciutkich modlitewnych wezwań św. Jana Chryzostoma ze zbioru modlitw na nadchodzący sen, nie włączyć, pośród próśb o wybawienie od wiecznych mąk, czegoś prostszego: Panie, dodaj mi sił odwiedzić Irinę Aleksandrownę; Panie, daj stanowczość, aby poprosić Miszę o wybaczenie. (cdn)
29 maja 2011
Исповедь и психотерапия - фрагмент 16
С точки зрения психологии проблема воплощения, реализации результатов покаяния - это не столько проблема нашего безволия и нашей забывчивости, это проблема установки. Понятие установки, то есть внутренней готовности действовать определенным образом, является одним из важнейших в психологии. Один из психологических законов гласит: если человек попал в напряженную социально-психологическую ситуацию, он будет действовать чаще всего по логике сил этой ситуации, а не по логике своей свободной воли. Возможность остаться верным себе состоит в том, чтобы избежать попадания в ситуацию, либо войти в ситуацию с внутренней интенсивной установкой, заранее развитой в себе готовностью действовать определенным образом. Установка может не просто мыслью, а силой и послужить проводником свободной воли стать в гуще сил мира.
Мы корим себя, что всякий раз нам не хватает воли и геройства, чтобы после исповеди удержаться в подвиге чистой жизни. Но может быть стоит принять менее романтический образ огородника, который получил в покаянных трудах несколько зерен и их нужно сохранить, укрыть, поливать и постепенно выращивать. Вот установка и дает нам такую возможность.
Установка - психологический орган, который объединяет в себе внутреннее и внешнее, сознание и поведение. Создание духовной установки идет через объединение молитвы и действия. Как этого с точки зрения психологических закономерностей можно добиться технически?
Например, одним из результатов покаянного самоанализа могут быть маленькие простые обещания Богу и себе - попросить прощения у обиженного, навестить забытого, поблагодарить, того, к кому мы оказались неблагодарны. Как сберечь от суеты и забывчивости эти маленькие обеты? У нас есть для этого чудесный духовный инструмент - молитвенное правило. Почему бы, например, в число коротеньких молитвословий св. Иоанна Златоустого из молитв на сон грядущим не включить среди просьб об избавлении от вечных мук и кое-что попроще: Господи, дай мне сил навестить Ирину Александровну, Господи, дай решимости попросить прощения у Миши. (Продолжение следует)
Мы корим себя, что всякий раз нам не хватает воли и геройства, чтобы после исповеди удержаться в подвиге чистой жизни. Но может быть стоит принять менее романтический образ огородника, который получил в покаянных трудах несколько зерен и их нужно сохранить, укрыть, поливать и постепенно выращивать. Вот установка и дает нам такую возможность.
Установка - психологический орган, который объединяет в себе внутреннее и внешнее, сознание и поведение. Создание духовной установки идет через объединение молитвы и действия. Как этого с точки зрения психологических закономерностей можно добиться технически?
Например, одним из результатов покаянного самоанализа могут быть маленькие простые обещания Богу и себе - попросить прощения у обиженного, навестить забытого, поблагодарить, того, к кому мы оказались неблагодарны. Как сберечь от суеты и забывчивости эти маленькие обеты? У нас есть для этого чудесный духовный инструмент - молитвенное правило. Почему бы, например, в число коротеньких молитвословий св. Иоанна Златоустого из молитв на сон грядущим не включить среди просьб об избавлении от вечных мук и кое-что попроще: Господи, дай мне сил навестить Ирину Александровну, Господи, дай решимости попросить прощения у Миши. (Продолжение следует)
6 lutego 2011
Spowiedź i psychoterapia - fragment 15
I ostatnia rzecz, którą chcę powiedzieć o przezwyciężaniu tendencji „psychologizmu”.
Ta tendencja usiłuje wpoić nam, że grzech – to tylko wewnętrzny, tylko duchowy stan, a nie coś materialnego, rzeczywistego, obiektywnego. A jeśli tak, to najważniejsze, żebyśmy się wyspowiadali, okazali skruchę, otrzymali przebaczenie i pokuta na tym zakończona.
Przedstawmy taki obrazek. Rozbrykany smarkacz gra w piłkę, nie zwracając uwagi na przestrogi dorosłych i koniec końców tłucze szybę w oknie.
Niezadowolenie rodziców – łzy - „więcej nie będę” - wybaczenie. Ale po tym wszystkim dobry ojciec weźmie narzędzia i zawoła syna, aby razem wstawić nową szybę.
„Bóg myśli rzeczami”, myśl Boga jest ontologiczna (obejmująca całą złożoność bytu, istnienia, rzeczywistości – przypis tłumacza). Tak. Wierzymy, że przebaczenie Boga jest także ontologiczne; odpuszczając grzech Bóg jednocześnie rozpoczyna pracę dla uzdrowienia, odbudowy, naprawienia zrujnowanego naszym grzechem świata. My sami nie jesteśmy w stanie skleić rozbitej szyby ani wstawić nowej, ale dążyć do tego, aby potrzymać gwóźdź, podczas gdy ojciec wstawia nowe okno, jest nasza powinnością. Co ja mówię – powinność – to radosna szansa współtworzenia z Bogiem.
Wszystko to jest oczywiste. I istota problemu nie w tym, jak zrozumieć, że uwieńczeniem skruchy jest nie duchowa ulga, i nawet nie spotkanie, a przyniesienie owocu. Istota problemu tkwi w tym, jak to wykonać. My nad to dobrze wiemy, jak ziarna naszej skruchy, beztrosko rzucone przy drodze nie zdążą nawet wykiełkować, bo wydziobują je ptaki. (cdn)
Ta tendencja usiłuje wpoić nam, że grzech – to tylko wewnętrzny, tylko duchowy stan, a nie coś materialnego, rzeczywistego, obiektywnego. A jeśli tak, to najważniejsze, żebyśmy się wyspowiadali, okazali skruchę, otrzymali przebaczenie i pokuta na tym zakończona.
Przedstawmy taki obrazek. Rozbrykany smarkacz gra w piłkę, nie zwracając uwagi na przestrogi dorosłych i koniec końców tłucze szybę w oknie.
Niezadowolenie rodziców – łzy - „więcej nie będę” - wybaczenie. Ale po tym wszystkim dobry ojciec weźmie narzędzia i zawoła syna, aby razem wstawić nową szybę.
„Bóg myśli rzeczami”, myśl Boga jest ontologiczna (obejmująca całą złożoność bytu, istnienia, rzeczywistości – przypis tłumacza). Tak. Wierzymy, że przebaczenie Boga jest także ontologiczne; odpuszczając grzech Bóg jednocześnie rozpoczyna pracę dla uzdrowienia, odbudowy, naprawienia zrujnowanego naszym grzechem świata. My sami nie jesteśmy w stanie skleić rozbitej szyby ani wstawić nowej, ale dążyć do tego, aby potrzymać gwóźdź, podczas gdy ojciec wstawia nowe okno, jest nasza powinnością. Co ja mówię – powinność – to radosna szansa współtworzenia z Bogiem.
Wszystko to jest oczywiste. I istota problemu nie w tym, jak zrozumieć, że uwieńczeniem skruchy jest nie duchowa ulga, i nawet nie spotkanie, a przyniesienie owocu. Istota problemu tkwi w tym, jak to wykonać. My nad to dobrze wiemy, jak ziarna naszej skruchy, beztrosko rzucone przy drodze nie zdążą nawet wykiełkować, bo wydziobują je ptaki. (cdn)
Исповедь и психотерапия - фрагмент 15
И последнее, что я хочу сказать про преодоление тенденции "психологизма". Эта тенденция пытается нам внушить, что грех - это только внутреннее, только душевно-духовное состояние, а не что-то материальное, бытийное, объективное. А раз так, то главное нам исповедаться, раскаяться, получить прощение и дело покаяния на этом закончено. Представим такую картину. Расшалившийся мальчишка играет мячом, невзирая на предупреждения взрослых и, в конце концов, разбивает окно. Недовольство родителей - слезы - "я больше не буду" - прощение. Но после всего этого хороший отец возьмет инструменты и позовет сына вместе вставлять новое окно.
"Бог мыслит вещами", мысль Бога - бытийна, онтологична. Так. Верится, и прощение Бога - онтологично, отпуская грех, он одновременно начинает работу по исцелению, восстановлению, исправлению нарушенного нашим грехом мира. Мы сами не в силах склеить разбитого стекла, ни вставить новое, но стремиться к тому, чтобы подержать гвоздь, пока отец вставляет новое окно, - это наша обязанность. Что я говорю обязанность - это радостный шанс совместного творчества с Богом.
Разумеется, все это вполне очевидные вещи. И весь вопрос не в том, как понять,что покаяние завершается не душевным облегчением, и даже не встречей, а принесением плода. Вопрос в том, как это исполнить. Мы слишком хорошо знаем как зерна нашего покаяния, беспечно брошенные при дороге, не успевают даже прорасти, их склевывают птицы.
(Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
"Бог мыслит вещами", мысль Бога - бытийна, онтологична. Так. Верится, и прощение Бога - онтологично, отпуская грех, он одновременно начинает работу по исцелению, восстановлению, исправлению нарушенного нашим грехом мира. Мы сами не в силах склеить разбитого стекла, ни вставить новое, но стремиться к тому, чтобы подержать гвоздь, пока отец вставляет новое окно, - это наша обязанность. Что я говорю обязанность - это радостный шанс совместного творчества с Богом.
Разумеется, все это вполне очевидные вещи. И весь вопрос не в том, как понять,что покаяние завершается не душевным облегчением, и даже не встречей, а принесением плода. Вопрос в том, как это исполнить. Мы слишком хорошо знаем как зерна нашего покаяния, беспечно брошенные при дороге, не успевают даже прорасти, их склевывают птицы.
(Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
2 lutego 2011
Spowiedź i psychoterapia - fragment 14
Jak pomóc sobie uwolnić swoją aktywną osobowość z psychicznych nastrojów, stanów, emocji? Nie mam recepty. Ale oto przykład, w którym jest pewna podpowiedź.
Mój chrześniak w rozmowie telefonicznej mówi mi: „Bóg chyba obraził się na mnie. Poszedłem wczoraj (a był to Wielki Piątek) do kręgielni. Cały czas przegrywałem. Potem zgubiłem krzyżyk i zacząłem wygrywać”.
Można było po prostu przerazić się i powiedzieć: „Postąpiłeś okropnie”. Ale zdążyłem się spostrzec, że teraz to ja rozmawiam nie z namiętnym graczem, lecz o namiętnym graczu. A rozmawiam z tym, kto próbuje uświadomić sobie, co się z nim stało. To nie skrucha i nie spowiedź, to na razie tylko mgliste poczucie winy, nieprawdy, od którego były dwie drogi – do ucieczki w samousprawiedliwienie i do prawdziwej oceny.
Należało mu pomóc początkowo nie tyle zobaczyć grzech, co poczuć samego siebie, tego, kto będzie walczyć z grzechem. Mówię więc: „Antoni, całkowicie się z tobą zgadzam … Zgadzam się z twoją oceną tego postępku. W twoich relacjach z Bogiem ten postępek, w rzeczy samej, myślę, był dla Niego nawet nie po prostu przykrym, a być może wręcz obraźliwym, prawdziwym bólem. A więc myślę tak samo jak ty …”.
Nie chciałem łagodzić sytuacji i mówić o Bożym miłosierdziu. On powinien był dojrzeć do skruchy. Moje zadanie polegało na tym, żeby pomóc mu odróżnić siebie od grzechu. Nie mogłem zgadzać się i solidaryzować z grzechem, ale jak najbardziej mogłem zgadzać się z tym, kto ocenia postępek jako grzech. Człowiek, czując takie potwierdzenie siebie, rozumiejąc, że inni nie utożsamiają jego osoby z grzechem, otrzymuje przyczółek dla walki wewnętrznej. (cdn)
Mój chrześniak w rozmowie telefonicznej mówi mi: „Bóg chyba obraził się na mnie. Poszedłem wczoraj (a był to Wielki Piątek) do kręgielni. Cały czas przegrywałem. Potem zgubiłem krzyżyk i zacząłem wygrywać”.
Można było po prostu przerazić się i powiedzieć: „Postąpiłeś okropnie”. Ale zdążyłem się spostrzec, że teraz to ja rozmawiam nie z namiętnym graczem, lecz o namiętnym graczu. A rozmawiam z tym, kto próbuje uświadomić sobie, co się z nim stało. To nie skrucha i nie spowiedź, to na razie tylko mgliste poczucie winy, nieprawdy, od którego były dwie drogi – do ucieczki w samousprawiedliwienie i do prawdziwej oceny.
Należało mu pomóc początkowo nie tyle zobaczyć grzech, co poczuć samego siebie, tego, kto będzie walczyć z grzechem. Mówię więc: „Antoni, całkowicie się z tobą zgadzam … Zgadzam się z twoją oceną tego postępku. W twoich relacjach z Bogiem ten postępek, w rzeczy samej, myślę, był dla Niego nawet nie po prostu przykrym, a być może wręcz obraźliwym, prawdziwym bólem. A więc myślę tak samo jak ty …”.
Nie chciałem łagodzić sytuacji i mówić o Bożym miłosierdziu. On powinien był dojrzeć do skruchy. Moje zadanie polegało na tym, żeby pomóc mu odróżnić siebie od grzechu. Nie mogłem zgadzać się i solidaryzować z grzechem, ale jak najbardziej mogłem zgadzać się z tym, kto ocenia postępek jako grzech. Człowiek, czując takie potwierdzenie siebie, rozumiejąc, że inni nie utożsamiają jego osoby z grzechem, otrzymuje przyczółek dla walki wewnętrznej. (cdn)
Исповедь и психотерапия - фрагмент 14
Как помочь самим себе высвободить из психологических настроений, состояний, эмоций, свою активную личность? У меня нет рецепта.
Но вот пример, в котором есть небольшая подсказка.
Мой крестник в телефонном разговоре мне говорит: "Бог, наверное, на меня обиделся. Я вчера (а это была Страстная Пятница) в кегельбан ходил. Все проигрывал. Потом крестик потерял, и стал выигрывать".
Можно было просто ужаснуться и сказать: "Ты поступил ужасно!". Но я успел спохватиться, что сейчас-то я говорю не со страстным игроком. А о страстном игроке. А говорю я с тем, кто пытается осмыслить, что с ним произошло. Это не покаяние и не исповедь, это пока только смутное чувство вины, неправды. И от него было два пути - к бегству в самооправдание и к прямой оценке.
Мне нужно было помочь ему сначала не столько увидеть грех, сколько почувствовать самого себя, того, кто с грехом будет бороться.
И я говорю: "Антон, я с тобой абсолютно согласен... Согласен с твоей оценкой этого поступка. В твоих отношениях с Богом этот поступок, в самом деле, думаю, был для него даже не просто обидным, а может быть даже по-настоящему оскорбительным, настоящей болью. Так что я думаю так же, как ты..."
Я не хотел смягчать ситуацию и говорить о Божьем милосердии. Он должен был дозреть до покаяния. Моя задача состояла в том, чтобы помочь ему отличить себя от греха. Я не мог соглашаться и солидаризироваться с грехом, но я вполне мог соглашаться с тем, кто оценивает поступок как грех. Человек, чувствуя такое подтверждение себя, понимая, что другие не отождествляют его личность с грехом, получает плацдарм для внутренней борьбы. (Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
Но вот пример, в котором есть небольшая подсказка.
Мой крестник в телефонном разговоре мне говорит: "Бог, наверное, на меня обиделся. Я вчера (а это была Страстная Пятница) в кегельбан ходил. Все проигрывал. Потом крестик потерял, и стал выигрывать".
Можно было просто ужаснуться и сказать: "Ты поступил ужасно!". Но я успел спохватиться, что сейчас-то я говорю не со страстным игроком. А о страстном игроке. А говорю я с тем, кто пытается осмыслить, что с ним произошло. Это не покаяние и не исповедь, это пока только смутное чувство вины, неправды. И от него было два пути - к бегству в самооправдание и к прямой оценке.
Мне нужно было помочь ему сначала не столько увидеть грех, сколько почувствовать самого себя, того, кто с грехом будет бороться.
И я говорю: "Антон, я с тобой абсолютно согласен... Согласен с твоей оценкой этого поступка. В твоих отношениях с Богом этот поступок, в самом деле, думаю, был для него даже не просто обидным, а может быть даже по-настоящему оскорбительным, настоящей болью. Так что я думаю так же, как ты..."
Я не хотел смягчать ситуацию и говорить о Божьем милосердии. Он должен был дозреть до покаяния. Моя задача состояла в том, чтобы помочь ему отличить себя от греха. Я не мог соглашаться и солидаризироваться с грехом, но я вполне мог соглашаться с тем, кто оценивает поступок как грех. Человек, чувствуя такое подтверждение себя, понимая, что другие не отождествляют его личность с грехом, получает плацдарм для внутренней борьбы. (Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
30 stycznia 2011
Spowiedź i psychoterapia - fragment 13
Może się wam wydawać dziwne, że psycholog mówi o niebezpieczeństwie psychologizmu. Ale rzecz w tym, że psychologizm sam w sobie jest niebezpieczeństwem zarówno w psychoterapii, jak i w samej psychologii. Oto przykład.
W moim gabinecie psychoterapeutycznym – kobieta lat 26. Zaczyna od bardzo stanowczego oświadczenia:
- Myślałam, że mam schizofrenię. A potem przeczytałam poradnik i zrozumiałam, że to nerwica.
Ja na to:
- Zaraz, zaraz, a co właściwie pani dolega?
- Nie ufam swoim uczuciom i straciłam ochotę do życia.
- Rozumiem, że wcześniej miała pani chęć do życia?
- Tak, kiedy byłam na studiach.
- I jak pani to odczuwała?
- No, cieszyłam się nauką, miałam interesującą pracę i jeszcze miałam prawdziwą miłość.
- A proszę powiedzieć, czy teraz ma pani atrakcyjne zajęcie, interesującą pracę, miłość?
- Nie, nie mam nic.
- To znaczy, pani uczucia nie kłamią i mówią, chociaż niemiłą, ale prawdę o pani życiu
i mogłaby pani podziękować im za ich szczerość. Wie pani, tak sobie wyobrażam, jak do lekarza przychodzi pacjent i narzeka, że stracił zmysł smaku i nie czuje smaku potraw, a doktor pyta: „A jakich potraw, co pan je?” „Wie pan, panie doktorze, ja już od trzech tygodni nic nie jem.”
Proszę powiedzieć, Soniu, czy zgodziłaby się pani, gdyby przy pomocy jakichś chytrych manipulacji przywrócono pani chęć do życia i pani radowałaby się i cieszyła, a życie pozostawałoby tak samo puste, jak teraz?
- Nie – mówi ona – to byłaby prawdziwa schizofrenia.
- Pani odpowiedź budzi we mnie szacunek. Czy można tak powiedzieć, że pani stoi nie przed problemem „nieprawidłowych” uczuć, a przed problemem „nieprawidłowego” życia, przed problemem obiektywnej pustki, życia bez sensu?
Co daje nam ten przykład dla rozumienia spowiedzi?
Podobieństwo między neurotycznym afektem i tym, co w ascezie zwie się namiętnością, polega na utracie wolności, na zniewoleniu osobowości. I tak mówimy, używając strony biernej: „Jestem owładnięty przez namiętność”, „Jestem ogarnięty gniewem”. To nie ja coś czuję, coś robię, to gniew i namiętność coś robią ze mną, ja uznaję siebie za bierną ofiarę.
Sonia, o której była mowa, na początku rozmowy, postrzegała siebie jako ofiara nerwicy, a przy końcu – została podmiotem tragedii. Żadnej przyjemności w tragedii nie ma, ale jest w niej jakieś człowiecze dostojeństwo. I koniec końców lepiej przeżyć tragiczną historię życia, niż całkiem pomyślną historię choroby. (cdn)
W moim gabinecie psychoterapeutycznym – kobieta lat 26. Zaczyna od bardzo stanowczego oświadczenia:
- Myślałam, że mam schizofrenię. A potem przeczytałam poradnik i zrozumiałam, że to nerwica.
Ja na to:
- Zaraz, zaraz, a co właściwie pani dolega?
- Nie ufam swoim uczuciom i straciłam ochotę do życia.
- Rozumiem, że wcześniej miała pani chęć do życia?
- Tak, kiedy byłam na studiach.
- I jak pani to odczuwała?
- No, cieszyłam się nauką, miałam interesującą pracę i jeszcze miałam prawdziwą miłość.
- A proszę powiedzieć, czy teraz ma pani atrakcyjne zajęcie, interesującą pracę, miłość?
- Nie, nie mam nic.
- To znaczy, pani uczucia nie kłamią i mówią, chociaż niemiłą, ale prawdę o pani życiu
i mogłaby pani podziękować im za ich szczerość. Wie pani, tak sobie wyobrażam, jak do lekarza przychodzi pacjent i narzeka, że stracił zmysł smaku i nie czuje smaku potraw, a doktor pyta: „A jakich potraw, co pan je?” „Wie pan, panie doktorze, ja już od trzech tygodni nic nie jem.”
Proszę powiedzieć, Soniu, czy zgodziłaby się pani, gdyby przy pomocy jakichś chytrych manipulacji przywrócono pani chęć do życia i pani radowałaby się i cieszyła, a życie pozostawałoby tak samo puste, jak teraz?
- Nie – mówi ona – to byłaby prawdziwa schizofrenia.
- Pani odpowiedź budzi we mnie szacunek. Czy można tak powiedzieć, że pani stoi nie przed problemem „nieprawidłowych” uczuć, a przed problemem „nieprawidłowego” życia, przed problemem obiektywnej pustki, życia bez sensu?
Co daje nam ten przykład dla rozumienia spowiedzi?
Podobieństwo między neurotycznym afektem i tym, co w ascezie zwie się namiętnością, polega na utracie wolności, na zniewoleniu osobowości. I tak mówimy, używając strony biernej: „Jestem owładnięty przez namiętność”, „Jestem ogarnięty gniewem”. To nie ja coś czuję, coś robię, to gniew i namiętność coś robią ze mną, ja uznaję siebie za bierną ofiarę.
Sonia, o której była mowa, na początku rozmowy, postrzegała siebie jako ofiara nerwicy, a przy końcu – została podmiotem tragedii. Żadnej przyjemności w tragedii nie ma, ale jest w niej jakieś człowiecze dostojeństwo. I koniec końców lepiej przeżyć tragiczną historię życia, niż całkiem pomyślną historię choroby. (cdn)
Исповедь и психотерапия - фрагмент 13
Вам может показаться странным, что психолог говорит об опасности психологизма. Но дело в том, что психологизм представляет собой опасность и внутри самой психологии и психотерапии. Вот пример.
В моем психотерапевтическом кабинете молодая женщина лет 26. Она начинает с очень решительного заявления:
- Я думала, что у меня шизофрения. А потом прочитала справочник и поняла, что это невроз.
- Я говорю: Подождите, подождите, а что собственно вас беспокоит?
- У меня какое-то недоверие к своим чувствам и я утратила вкус к жизни, - отвечает она.
- Так ли я понимаю, что раньше у вас был вкус к жизни?
- Да, когда я училась в институте.
- И как вы это ощущали?
- Ну, я радовалась учебе, у меня была интересная работа и еще у меня была настоящая любовь.
- Скажите, а сейчас у вас есть привлекательные занятия, интересная работа, любовь?
- Нет, ничего нет.
- Значит, ваши чувства вам не врут, и говорят пусть неприятную, но правду о вашей жизни, и вы могли бы поблагодарить их за искренность. Знаете, я почему-то представляю как приходит к врачу приходит пациент и жалуется на то, что он утратил вкусовые ощущения, не чувствует вкус пищи, а доктор у него спрашивает: " А какой пище, что вы едите?". "Да вы знаете, доктор, я уже три недели ничего не ем". Скажите, Соня, вы бы согласились, если бы с помощью каких-то хитрых манипуляций вам бы восстановили вкус к жизни, и вы бы радовались и веселились, а жизнь оставалась такой же пустой, как сейчас?
- Нет, - говорит она, - это была бы настоящая шизофрения.
- Ваш ответ вызывает у меня уважение. Можно ли так сказать, что вы стоите не перед проблемой "неправильных" чувств, а перед проблемой "неправильной" жизни, пред проблемой объективной пустоты, смысловой ненаполненности вашей жизни?
Что дает нам этот пример для понимания исповеди.
Сходство между невротическим аффектом и тем, что в аскетике называют страстью, состоит в утрате свободы личности, в пленении личности. Мы так и говорим в пассивном залоге "Меня охватила страсть", "Меня обуял гнев". Это не я что-то чувствую, что-то делаю, а гнев и страсть что-то делают со мной, я признаю себя пассивной жертвой.
Соня, о которой шла речь, в начале беседы мыслила себя как жертва невроза, а в конце она стала субъектом трагедии. Никакого удовольствия в трагедии нет, но в ней есть какой-то достойный человеческий масштаб. И лучше, в конце концов, прожить трагичную историю жизни, чем вполне благополучную историю болезни.
(Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
В моем психотерапевтическом кабинете молодая женщина лет 26. Она начинает с очень решительного заявления:
- Я думала, что у меня шизофрения. А потом прочитала справочник и поняла, что это невроз.
- Я говорю: Подождите, подождите, а что собственно вас беспокоит?
- У меня какое-то недоверие к своим чувствам и я утратила вкус к жизни, - отвечает она.
- Так ли я понимаю, что раньше у вас был вкус к жизни?
- Да, когда я училась в институте.
- И как вы это ощущали?
- Ну, я радовалась учебе, у меня была интересная работа и еще у меня была настоящая любовь.
- Скажите, а сейчас у вас есть привлекательные занятия, интересная работа, любовь?
- Нет, ничего нет.
- Значит, ваши чувства вам не врут, и говорят пусть неприятную, но правду о вашей жизни, и вы могли бы поблагодарить их за искренность. Знаете, я почему-то представляю как приходит к врачу приходит пациент и жалуется на то, что он утратил вкусовые ощущения, не чувствует вкус пищи, а доктор у него спрашивает: " А какой пище, что вы едите?". "Да вы знаете, доктор, я уже три недели ничего не ем". Скажите, Соня, вы бы согласились, если бы с помощью каких-то хитрых манипуляций вам бы восстановили вкус к жизни, и вы бы радовались и веселились, а жизнь оставалась такой же пустой, как сейчас?
- Нет, - говорит она, - это была бы настоящая шизофрения.
- Ваш ответ вызывает у меня уважение. Можно ли так сказать, что вы стоите не перед проблемой "неправильных" чувств, а перед проблемой "неправильной" жизни, пред проблемой объективной пустоты, смысловой ненаполненности вашей жизни?
Что дает нам этот пример для понимания исповеди.
Сходство между невротическим аффектом и тем, что в аскетике называют страстью, состоит в утрате свободы личности, в пленении личности. Мы так и говорим в пассивном залоге "Меня охватила страсть", "Меня обуял гнев". Это не я что-то чувствую, что-то делаю, а гнев и страсть что-то делают со мной, я признаю себя пассивной жертвой.
Соня, о которой шла речь, в начале беседы мыслила себя как жертва невроза, а в конце она стала субъектом трагедии. Никакого удовольствия в трагедии нет, но в ней есть какой-то достойный человеческий масштаб. И лучше, в конце концов, прожить трагичную историю жизни, чем вполне благополучную историю болезни.
(Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
27 stycznia 2011
Spowiedź i psychoterapia - fragment 12
Kultywowanie namiętności winy stwarza śmiertelne niebezpieczeństwo skruchy bez spotkania. Jest to niebezpieczeństwo Judasza. On skruszył się wewnętrznie, lecz nie poszedł na spotkanie, nie dokonał aktu spowiedzi twarzą w twarz. Być może z powodu braku spotkania(pełnego skruchy), poczucie winy działa jak jakiś wirus samoukarania, narastając aż do kresu – do samobójstwa.
A zatem, tendencja psychologizmu może doprowadzić do spowiedzi bez skruchy lub
do skruchy bez spowiedzi, bez spotkania twarzą w twarz.
Spowiedź bez skruchy zmienia sakrament w serdeczną, komfortową rozmowę o sobie, a skrucha bez spowiedzi - grozi zasklepieniem w poczuciu winy, kiedy straszne, ale uzdrawiające spotkanie zostaje zastąpione duchowym zżeraniem samego siebie. (cdn)
A zatem, tendencja psychologizmu może doprowadzić do spowiedzi bez skruchy lub
do skruchy bez spowiedzi, bez spotkania twarzą w twarz.
Spowiedź bez skruchy zmienia sakrament w serdeczną, komfortową rozmowę o sobie, a skrucha bez spowiedzi - grozi zasklepieniem w poczuciu winy, kiedy straszne, ale uzdrawiające spotkanie zostaje zastąpione duchowym zżeraniem samego siebie. (cdn)
Исповедь и психотерапия - фрагмент 12
Культивирование страсти вины создает смертельную опасность покаяния без встречи. Это опасность Иуды. Он раскаялся, но не пошел на встречу, не совершил акт исповедания лицом к лицу. Оттого может быть, в чувстве вины ощущается какой-то вирус самонаказания и, в пределе, самоубийства.
Итак, тенденция психологизма может привести к исповеди без покаяния или к покаянию без исповеди, без встречи лицом к лицу.
Исповедь без покаяния превращает таинство в душевную комфортную беседу о себе, а покаяние без исповеди - грозит замыканием в чувстве вины, когда страшная, но целительная встреча подменяется душевным самоедством. (Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
Итак, тенденция психологизма может привести к исповеди без покаяния или к покаянию без исповеди, без встречи лицом к лицу.
Исповедь без покаяния превращает таинство в душевную комфортную беседу о себе, а покаяние без исповеди - грозит замыканием в чувстве вины, когда страшная, но целительная встреча подменяется душевным самоедством. (Продолжение следует)
http://oppspb.orthodoxy.ru/m-va-2.html
Subskrybuj:
Posty (Atom)